В редакции газеты «Таёжный вестник» царило небывалое оживление. Журналист-стажёр Вениамин Лыков сиял, как именинник, и смущенно принимал поздравления. Его репортаж со множеством снимков вызвал в городе настоящий фурор. Главный редактор обнял парня и торжественно объявил о зачислении в штат. На первой полосе вчерашнего номера, распроданного в считанные часы, красовался кричащий заголовок: «Изгнание бесов на глазах у пляшущей публики».
А далее шёл текст: «Неприятный инцидент в ресторане «У реки» едва не закончился трагедией, но обернулся массовым экстазом! Разгоряченный Владимир К. довел свою спутницу до истерики. Однако вместо ожидаемой драки с заступниками девушки последовало нечто невероятное, похожее на сектантское раскаяние. Вначале Владимир устроил сцену самобичевания, разукрасив собственное лицо внушительными синяками, после чего объявил тотальный безлимит для всех присутствующих. «Сегодня я угощаю!» - заявил прозревший грешник и пустился скакать по сцене под гремящий трек «Федерико Феллини». Но и этого ему показалось мало. Чтобы окончательно извести демонов, Владимир выскочил на улицу и принялся зазывать прохожих. «Милости хочу, а не жертвы!» — вопил он в упоении, устроив пляски перед входом, словно шаман перед костром. Внезапный припадок доброты случился у Владимира после короткого разговора с загадочным незнакомцем, который заступился за девушку. Кем был этот таинственный гипнотизер — неизвестно. Сам Владимир бредил «духовным очищением» и под конец целовал руки официантам. Профессор психологии Евгений Заболотин, который в ту ночь тоже ужинал в ресторане, выдвинул пугающую версию. По мнению ученого, заведение могло подвергнуться атаке неизвестным психотропным веществом. Заболотин признался, что почувствовал внезапную, непреодолимую эйфорию и полную потерю самоконтроля, из-за чего пригласил на танец сразу трёх дам, которым тут же объяснился в любви. Дамы охотно приняли ухаживания и хором поклялись профессору в верности Наша редакция продолжает следить за развитием этой мистической истории».
На двух фотографиях был запечатлен пляшущий Владимир — с разбитым носом и в окровавленной рубахе. На третьем фото он сгибался в поклоне перед официантом, а на четвертом обнимал толстого охранника. И только пятый снимок был посвящен другому участнику скандального происшествия — с газетной полосы смотрел на читателей тот самый «загадочный незнакомец». Лицо Владимира пылало от обиды и злобы. Он шёл по дорожке Парка комсомольцев, выискивая глазами проклятого гипнотизера. Местная шпана засекла его где-то тут на лавочке с бутербродом в руке. Владимиру надлежало выполнить непривычную и унизительную для него задачу: вежливо заманить своего обидчика на встречу с лидером местного криминалитета…
Такого разноса, какой смотрящий по прозвищу «Шонхор» устроил своему бригадиру, Владимиру ещё переживать не доводилось. Седовласый, с широкими рельефными скулами и узким прищуром холодных глаз — авторитет тыкал ему в лицо газетные листы и орал, как бешеный: — Ты что устроил, клоун?! Официантам руки целовал… Ты меня опустить решил, что ли? Раз я такого пидора на район поставил, то я и сам петух, значит?! Откуда у тебя синяк под глазом? Тут написано, ты сам себя отдубасил… а потом поплясать решил… Какой ты нахрен Боксёр?! Тебе погоняло будет — крендель! шут гороховый! Если этого гипнотизера мне не разыщешь — пойдешь с чушкарями шустрить….
Татьяна шла следом с букетом цветов. Шонхор, наоравшись, велел разыграть перед чудотворцем влюбленную парочку: мол, спасибо нашему благодетелю, что помирил и научил, мы уже сговорились пожениться. Парк комсомольцев был практически пуст. Холодный апрельский день не располагал к прогулкам. Заметив человека, сидящего на лавочке под сосной, и признав в нем своего противника, Владимир почувствовал неожиданную робость. Весь пар, переполнявший его минуту назад, вдруг улетучился. Дрожь пробежала по телу под теплой курткой, шаги замедлились, и Татьяна, споткнувшись, толкнула его в спину. — Вон он, Вовчик, точно он! — шепнула «невеста», испуганно вцепившись в рукав «жениха».
К лавочке они подошли, взявшись за руки. Владимир непроизвольно поправил воротник и заговорил голосом, наполненным самыми нежными нотками: — Здравствуйте, уважаемый! Вы меня, наверное, помните… по ресторану. Извините, что отрываю от обеда. Мы тут с Танюшкой… короче, ищем вас по всему городу.
Афанасий кормил воробьев. Он подкладывал кусочки хлеба на лавку рядом с собой и с умилением наблюдал, как воробышки подскакивают к угощению, хватают его и тут же устремляются в более безопасное место. — Здравствуйте, молодые люди! — радостно отозвался Афанасий и благодушно посмотрел на цветы в руках девушки. — Очень рад, что вы помирились… Как-то у нас неловко в тот раз получилось… Но вы теперь вместе — это главное! А я вот птичек кормлю. Это у них обед сейчас, а сам я уже пообедал.
Владимир выдавил улыбку: — Короче, спасибо вам… Как к вам можно обращаться? — Я Афанасий… Да вы присаживайтесь на лавочку. Тут вот птички прыгали... не запачкаться бы. А с этой стороны должно быть чисто, - он переложил дорожную сумку себе на колени. — На холоде чего-то не хочется сидеть, - Владимир демонстративно поежился. -Танюшка вон немного простужена… А тут дело такое: мой дядя очень обрадовался, когда узнал, что вы нас помирили. Он хочет познакомиться, шашлыком вас угостить, «спасибо» по-человечески сказать. Пойдемте с нами, а?.. Мы машину у ворот бросили, да тут пешком идти буквально две минуты… Чаю попьете, согреетесь заодно.
Афанасий бросил оставшиеся крошки под сосну и поднялся с лавки. — Ну, раз дядя просит… От чая не откажусь.
В кафе «Золотые гусли» царил дух старины. Столы были покрыты темными скатертями с золотой бахромой, медные лампы, свисавшие с потолка, создавали таинственный полумрак, на одной из стен красовались старинные музыкальные инструменты, на другой стене, обрамленная темным деревом, разместилась картина художника Авилова «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле». В углу стоял резной буфет с глиняной посудой.
В зале находился всего один посетитель: седовласый, с широкими скулами, в массивных очках — вальяжно расположившись в дубовом кресле, он смаковал коньяк и с наслаждением затягивался сигарой. Рядом с ним, на скатерти, лежала вчерашняя газета с фотографиями Владимира и загадочного гипнотизера.
Охранник распахнул дверь, впуская в кафе трех новых посетителей. Шонхор неторопливо снял очки и аккуратно положил их на стол. Его внимательный взгляд прошелся по фигуре Афанасия — от поношенной обуви до смущенного выражения лица и клочковатых, нечесаных волос. — Вот, дядя Бато, мы нашли его! — громко доложил Владимир. — Это тот самый волшебник, про которого в «Вестнике» пишут. Наш, можно сказать, ангел-хранитель. — А зовут его Афанасий, — прощебетала Татьяна из-за плеча «жениха». Шонхор затушил сигару в пепельнице. — Ну, здравствуйте, — негромко произнес он, не поднимаясь с места и лишь жестом приглашая гостя сесть напротив. — Спасибо, что пришли, не отказались. Афанасий пожал плечами: — Да что же в этом такого особенного? Мы пока шли сюда, Володя всё Танечку расхваливал. А я слушал и радовался, что они помирились. — Только благодаря вам, уважаемый Афанасий! Мой племянник — парень горячий… Боксёр, чемпион области… а перед вами растаял, как девчонка. В газете пишут, что вы гипнозом обладаете. Похоже на то? — В газете? - удивился Афанасий. - В какой газете?
Шонхор пододвинул к нему измятый номер «Таёжного вестника». Афанасий с любопытством принялся читать, водя пальцем по строчкам. — Так, дружище! - окликнул Шонхор официанта. - А ты пока что принеси, что у тебя там готово… И бармена позови. Вскоре на столе, словно по волшебству, выстроился настоящий пир: огромное блюдо с шашлыками, запеченные на углях томаты, соленья, соусы. Появился и бармен с серебряным ведерком, из которого торчало запотевшее горлышко водочной бутылки. — Давайте, ребята, порадуйте гостя, — кивнул Шонхор, внимательно следя за реакцией «волшебника». — Повар клялся, что баранина утренняя, свежая — сейчас проверим.
Афанасий посмотрел на угощения с едва заметной грустью, которая сменилась кроткой улыбкой. Запах жареного мяса отозвался внутри него привычной болью родового проклятия. В животе тоскливо сжалось, но лицо сохранило абсолютную безмятежность. — Спасибо за щедрость вашу, Бато... как по батюшке вас? — мягко спросил он. — Просто Бато, — с усмешкой отозвался Шонхор. — Я говорил Володе: сыт я, перекусил в парке, — Афанасий протер руки влажной салфеткой и потянулся к тарелке с зеленью.. — Вот этого мне и хватит — немного витаминов. — Он бережно вытянул три перышка зеленого лука и веточку петрушки. Бармен пошевелил бутылку в ледяной крошке, наполнявшей серебряное ведерко, и вопросительно посмотрел на хозяина. — Налей гостю, что он пожелает, - распорядился Шонхор. - Водка «Белые росы», виски, вино? Что пить будете, Афанасий? Тот простодушно улыбнулся: — От водочки не откажусь. На улице зябко, кровь разогнать не помешает.
Он коротко, привычным движением перекрестил рюмку и выпил — легко, даже не поморщившись, после чего закусил перышком лука. Шонхор пригубил коньяк. Мутные сомнения смотрящего крепли с каждой секундой. Перед ним сидел блаженный чудак в поношенных одеждах, которого радуют лишь воробьи да лук с петрушкой. Как смог этот наивный увалень заставить Боксёра — крутого, отчаянного бойца — скакать по улице и целовать руки официантам? Не впустую ли разыгрывают они комедию, результатом которой станет угробленный день? — А вы чего стоите? — «дядя Бато» небрежно хмыкнул, посмотрев на застывших у стола Владимира и Татьяну. — Снимайте куртки, садитесь… Невеста, давай ко мне подсаживайся, а Володе — место почетное, рядом с нашим гостем. Покушаем немного — разговор и сложится.
Он тяжело поднялся, расправляя плечи. — Но прежде чем перейти к делу — тост! На моём родном языке: үреэл, что значит «благословение». Без тоста у нас будет не праздник, а просто попойка... Так, бармен, ты где? не зевай! Даме вино, а мужчинам обнови «Белые росы». Бармен наполнил рюмки до самых краев. Шонхор поднял свой хрустальный снифтер, обведя присутствующих пронизывающим взглядом. — Амаршал! — провозгласил он. — За здоровье молодых и за их уважение друг к другу! Володя у нас парень фартовый, да только ума не всегда хватает. Так пусть Танюша его уму-разуму учит… а мы ей в этом поможем. Глядишь — и сложится семья! А вам, Афанасий, особый поклон за то, что наставили дурака на путь истинный. Баяртай, спасибо вам! Давайте, до дна, по-нашему, по-таёжному!
