7
Данная глава ожидает доработку
Мартовский воздух в предгорьях Альп был пропитан запахом талого снега c привкусом гари. Сырой туман прижимал пороховую копоть к земле, и она покорно расстилалась перед стенами замка траурным шлейфом. Трехфунтовое ядро, вырвавшись из жерла пушки, со свистом пролетело над головами наступавших наёмников и врезалось в зубец надвратной башни. Старая, источенная временем кладка лопнула с сухим треском. Обломки мерзлого камня полетели на землю.-- Sehr gut, Vogel! - радостно воскликнул капитан фон Шёнборн и указал острием шпаги в сторону замка. - Теперь бери ниже! Пали по створам!Канонир Фогель вогнал прицельный клин под казенник орудия красными, приученными к холоду руками.- Moment, Herr Hauptmann!.. So! Bereit! Пушка снова грохнула, отпрыгнув назад. Колёса увязли в раскисшей колее. Второе ядро с оглушительным лязгом угодило в кованую окантовку ворот, выбив искры. С крепостных стен пошла неровная, беспорядочная стрельба из мушкетов. Осажденные палили наугад — сквозь сизое облако дыма, застрявшее в бойницах.- Du, Miloš! - заорал капитан, поправляя локтем сбившуюся треуголку. - Скажи нашим... этим бездельникам... чтобы они отходили назад! Пока их не перебили, как куропаток…Красивый светловолосый серб — верный помощник командира отряда — побежал выполнять приказ, размахивая тяжелым венгерским палашом. Отточенное лезвие на мгновение вспыхнуло, отразив далекое небо.-- Назад! Живо! Не стојте ту, пси! Zurück! Schneller! - раскатился по округе его мощный голос, перекрывший грохот атаки.Капитан сплюнул кислую слюну вместе с кровью, сочившейся из разбитой губы. -- Доллингер, ты видишь? Im Schloss sitzt nur Scheisse, а не солдаты — им только ворон пугать. Они там еще хуже, чем наши олухи. Артиллерии у них нет… Идиоты!.. Тащи петарду к воротам… Быстрее! Пока барон не закопал золото и не удрал через мышиные норы.Высокий осанистый мужчина в светло-голубом мундире баварского лейтенанта криво усмехнулся: таскать на себе тяжеленный дубовый щит с пороховым зарядом — занятие для дураков и смертников. Однако спорить с командиром он не решился. -- Jawohl! - голос Доллингера отчеканил готовность. Без тени сомнений.-- Вот ещё, - Шёнборн сунул лейтенанту продолговатый кожаный футляр с длинной лямкой. - Эту штуку там, под воротами, прицепи к петарде — пристрой её под ремни... Тут пороховая мякоть… Не промочи!-- Слушаюсь! - повторил Доллингер и перекинул лямку футляра через плечо.Орудие громыхнуло в третий раз. Новое ядро с тяжелым воем унеслось к крепостной стене. Доллингер выдернул из-за пояса кремневый пистолет и подошел к солдатам, сбившимся в кучу за земляным бруствером. Их лица, серые от копоти, казались слепками одного колкого чувства — скорой драки за золото. Драки, в которой выживет не каждый. -- Ну что, парни! Кто желает тройную долю из сундуков барона? Глаза на лице немолодого уже баварца с перевязанной головой загорелись диким огоньком. -- Что нужно делать? - коротко спросил он. -- Сбегать до ворот. Туда и обратно! - Доллингер в упор разглядывал угрюмое обросшее лицо с синими губами. - Как тебя звать? -- Каспар Тышлер. Доллингер взмахнул пистолетом и заорал дурным голосом, на весь лог: -- Каспар Тышлер за свою смелость и верность курфюрсту Максимилиану Эммануилу получит тройную долю золотых дукатов барона фон Райхенхольца! Кто еще хочет разбогатеть?За стенами замка застучал барабан — дробно, испуганно. Из верхней башни потек сизый дым, который тут же был унесен в сторону гор альпийским ветром. Шёнборн весело гоготнул, взмахнув шпагой: -- Райхенхольц бьёт шамад! Ха-ха! Старый пёс хочет потянуть время, считает нас дураками. Никаких переговоров! - Он подскочил к солдатам. - Что вы тут болтаете? Поднимайте петарду! К воротам её! Живо! Пока сюда не сунулись австрийцы на выручку этому предателю. Доллингер схватил за плечо молодого итальянца с опаленной порохом щекой. -- Твоё имя? -- Джузеппе, - парень вжал голову в плечи, испуганно глядя на длинный ствол пистолета, который вроде как случайно уперся в его живот. -- Слышишь, Тышлер? Вот этот Джузеппе — твой помощник. Бери еще четверых... И — вперед! Кто отстанет или струсит — застрелю прямо здесь! -- А остальные — к ружьям! Палите по бойницам! - кричал капитан. - Да не отсюда, verdammt noch mal! Поддержите парней! С расстояния в сто шагов! Тяжелый бронзовый купол, привинченный к дубовой доске-мадрилу, натужно поднялся из грязи. Четыре наёмника, накинув на плечи намокшие лямки, двинулись к замку по узкой скалистой дороге. В общей сумятице Доллингер выхватил взглядом светловолосого серба. -- Иди сюда! - лейтенант снял с себя кожаный футляр и всучил его Милошу. - Капитан приказал закрепить эту штуку на колоколе… -- А ты, - он ткнул пальцем в грудь здоровяка-француза, лениво сыпавшего порох на полку фузеи из потертого коровьего рога, - бери железные костыли, кувалду... пойдешь следом… Тебе тоже будет тройная плата, - добавил он, обнажив в усмешке красивые зубы. Скалистая дорога — как подъем на эшафот. Наёмники шли медленно, сгибаясь под тяжестью петарды. Обледенелый плитняк скользил под стертыми подошвами башмаков, колени дрожали от напряжения, а ремни врезались в плечи. Два швейцарских пехотинца в красных мундирах несли дощатый щит-мантелет, прикрывая бойцов от выстрелов со стен. Позади трещали мушкеты солдат фон Шёнборна. Оставалось полсотни шагов, когда Каспар Тышлер, коротко вскрикнув, схватился за бок и опустился на одно колено. Тяжелая петарда накренилась… — Држи! Не пуштај! — истошно завопил Милош и обеими руками вцепился в дубовый мадрил. - Губи се одавде! Он рванул ремень и буквально вытряхнул Тышлера на землю. Равновесие на скользком склоне удалось удержать чудом. — Вы, двое, выше щит! — прорычал Милош в спины швейцарцев. - Na vorwärts! Крв ти… Свинцовая пуля с визгом отскочила от камня и чиркнула по ноге лейтенанта Доллингера. Вскрикнув от боли, он шарахнулся за гранитный выступ. Это было последнее укрытие перед пустынным участком дороги, ведущей к воротам.Прямо перед ним здоровяк-француз, споткнувшись, сделал неловкий шаг и молча повалился на землю. Его тело судорожно дернулось, он хрипнул… и замер. Железные костыли и кувалда со звоном рассыпались по камням.Доллингер выглянул из своего укрытия. Группа штурмовиков была уже возле ворот. Швейцарцы, бросив щиты, вместе с Милошом тянули заряд к левому створу. Но без штырей петарду не прибить… Лейтенанту до безумия хотелось броситься назад, к брустверу, где можно сорваться в брани на ленивых наёмников, но капитан не простит, если ворота останутся целы — и Доллингер понимал это очень хорошо. Вобрав в себя большой глоток воздуха, он выполз из укрытия и принялся сгребать железки непослушными, упрямыми пальцами. Страх оказаться для врага мишенью не позволял ему поднять глаза на замок. Он смотрел в землю и чувствовал, как от дрожи сотрясается всё его тело. Воздух разорвало оглушительным треском. С надвратной башни падали чугунные шары с шипящими, бьющими искрами фитилями.— Гренады! — дико крикнул кто-то из баварцев.Еще два взрыва грохнули один за другим, ослепив солдат оранжевым огнем. Осколки залязгали по куполу петарды, высекая короткие искры.Милоша швырнуло на каменную стену... Он сполз по валунам в грязный снег, зажимая руками разодранную грудь. Его глаза закрылись, сквозь стиснутые зубы толкнулась наружу темная кровь. Кожаный футляр капитана соскользнул с плеча и ткнулся концом в талую жижу. Двое наемников повалились на плиты, воя от боли. Петарда с тяжелым гулом упала на бок, уставившись на ворота своей деревянной доской. Джузеппе бросил ремень и помчался назад, вниз по склону, скользя и едва не падая на каждом шагу. За ним несся один из швейцарцев — усатый ефрейтор с перекошенным в ужасе ртом. Налетев на раненого Каспара, швейцарец растянулся на мокрых камнях, но тут же вскочил и побежал дальше.Доллингер взвыл, когда перепуганные штурмовики с торопливым топотом проносились мимо его укрытия.-- Назад! - заорал он, взметнув пистолет. Только истошный его крик был сейчас не приказом, а лишь выплеском бессильной ярости.Мушкетная пуля с визгом сорвала треуголку с его головы. Доллингер инстинктивно съежился, выпустил железки и, хромая, тоже припустил к спасательному брустверу.Багровое лицо фон Шёнборна брызгало злобой:— Где петарда, лейтенант?! Почему ворота стоят?! — он вцепился в отворот промокшего, в глине, кафтана Доллингера. - Где Милош? Слышишь меня, Kruzifix?! И где мой футляяяр?!-- Убиты… У них гренады… Я ранен… Футляр — там… - Доллингер махнул рукой вверх, в туман.-- Где-е-е? -- У ворот... -- Nehmt erm fest! Взять его! - приказал Шёнборн двум дюжим баварцам, до боли в пальцах сжимая рукоять шпаги.Он круто повернулся к орудию.-- Фогель, петарда брошена у ворот. Попадешь в нее отсюда? Старый вояка-канонир вздохнул и развел ручищами:-- Двести шагов, господин капитан. Подход горбом выгнут... Ядро срикошетит, уйдет в небо… Отсюда не смогу.-- Тогда — вперед! Накатывай!.. Эй, олухи, хватайте лямки! Влепим со ста двадцати!Холодное мартовское солнце, пробившись сквозь пелену облаков, слепящим блеском наполнило величественный ландшафт. Природа томилась в хрупком равновесии между уходящей зимой и робкой, едва проснувшейся весной. Скалистые гребни гор окрасились в золотистые тона, шапки снега на вершинах заискрились, а расщелины и обрывы заполнились густыми синими тенями.Красоту и покой открывшейся картины нарушала лишь горстка людей, снующих на узкой дороге к старому замку. Пять армейских канониров в задымленных мундирах хлопотали возле пушки. Еще четверо человек удерживали её веревками на каменистой платформе. -- Заряжающий, не спать! - рявкал их красный, потный командир. - Нам везет, что эти идиоты на стене не умеют стрелять… Закладывай ядро! Орудие грохнуло, выбросив клуб сизого дыма. Ядро унеслось к воротам, а пушка покатилась назад, взвизгнув по камням окованными колесами. -- Держите канат… Идиоты! Банщик, туши искры! Готовьте картечь!Воинское чутье не подвело капитана: тяжелая створка ворот со скрипом приоткрылись. Два ополченца с баграми, пригибаясь, выскочили к брошенной петарде. Шёнборн бешено закрутил шпагой.-- Готовьтесь, ребята! Золото ждёт вас за этими стенами! Сдавленно охнув, на землю повалился один из канониров. В боевом угаре никто не кинулся на помощь рыжеватому молодому баварцу. Война жрала людей без разбора, и любой из оставшихся мог оказаться следующей жертвой. Сутулый немец-лямочник отволок умирающего в сторону, к краю дороги. Там он и остался лежать в замызганном сером мундире артиллериста — с выбитым глазом, изувеченным лицом… Шёнборн сам подхватил с земли полотняный картуз с порохом и пулями. Сунул в дымящееся жерло, с силой вогнал внутрь деревянным древком банника. — Фогель! Пли! Отомсти за нашего Ханса! Старый канонир поднес фитиль к запалу… Сноп свинцовой картечи ринулся к замку плотным ураганом. Пули отыскали мертвого Милоша, а вместе с ним и кожаный футляр с мелким порохом, лежащий в грязи у его ног. Альпийские скалы ахнули от чудовищного взрыва. Земля качнулась. Солнце померкло в ослепительной оранжевой вспышке. Горячая воздушная волна с размаху ударила в лица солдат. Бронзовый купол петарды разнесло в клочья. Тяжелый осколок, крутясь и воя, пронесся над головами. Трах! - он распорол живот швейцарскому ефрейтору, лязгнул по булыжнику и ухнул в пропасть. Дубовые ворота замка распахнулись с такой силой, что верхние петли створов выдрало из каменной арки. Щепа и пыль взвились столбом, скрыв проход. Крики нападавших и вой раненых слились в один бессловесный, звериный рев. Когда оглушенный Вильгельм фон Шёнборн открыл глаза, он увидел лишь сизое, колышущееся марево. Пыль, дым и лохмотья тумана смешались в густой суп, вонявший серой и паленой шерстью. Капитан тяжело, по-медвежьи поднялся из липкой лужи. Воздушная волна унесла треуголку, и теперь его засаленные волосы торчали в стороны. Из носа бежала кровь.-- Vorwärts… - вытолкнул из себя Шёнборн и не услышал собственного голоса. В ушах поселился тонкий противный свист. Капитан дико смотрел на дымящуюся брешь в стене, с силой хватая ртом холодный воздух. Это была победа!Шатаясь, он побрел к пролому. Онемевшие пальцы правой руки по-прежнему сжимали любимую шпагу… Слух вернулся к капитану вместе с треском выстрела. Что-то непонятное и очень противное обожгло спину и заставило сморщиться от лютой боли — словно к позвонкам прилип раскалённый утюг. Сзади раздался наглый, нелепый крик:-- Капитан ранен! Слушайте мою команду!Голос был такой знакомый… «Доллингер...», - успел подумать Шёнборн. Его колени подогнулись, и обмякшее вдруг тело опустилось на дорожные камни рядом с мертвым баварским артиллеристом. -- Слушайте мои приказы! - еще раз, надрывая горло, проорал Доллингер. - На штурм! Вперед! Золото ждёт вас в сундуках Райхенхольца!